Улюкаев и Сечин странно встретились. И странно разошлись. Сам пришел

«Надо курточку какую-то»: цитаты из диалога Сечина и Улюкаева — Новости на TJ

Улюкаев и Сечин странно встретились. И странно разошлись. Сам пришел

В суде прокурор зачитал расшифровки записей со встречи главы «Роснефти» и бывшего министра экономического развития.

Игорь Сечин и Алексей Улюкаев. Фото Михаила Метцеля, ТАСС

5 сентября в Замоскворецком районном суде Москвы прошло очередное заседание по делу экс-главы министерства экономического развития Алексея Улюкаева, обвиняемого в вымогательстве взятки у главы «Роснефти» Игоря Сечина. По версии следствия, Улюкаев требовал 2 миллиона долларов за положительную оценку покупки «Роснефтью» половины акций «Башнефти».

На заседании прокурор зачитал расшифровку телефонного разговора Сечина и Улюкаева, а также записи с их встречи в офисе «Роснефти» в Москве. Во время встречи Сечин передал Улюкаеву корзину с фруктами и вином, а также сумку с «колбасками», в которой на самом деле были помеченные ФСБ деньги.

Всего представители гособвинения зачитали четыре записи. Первая — телефонный разговор, в ходе которого Сечин попросил Улюкаева подъехать в тот же день в офис «Роснефти».

Ещё три записи сделаны во время встречи 14 ноября 2016 года разными записывающими устройствами. Записи немного отличаются, но некоторые моменты на них совпадают.

TJ отобрал самые показательные эпизоды из полной расшифровки разговора.

«На секундочку подъехать»

Во время телефонного разговора Сечин попросил у Улюкаева провести ещё одну встречу в Лиме. Как предположила «Медуза», без секретаря.

Сечин: У меня только просьба одна — если можно, на секундочку к нам подъехать, потому что тут, может быть… Ну, покажу вообще. И вообще на компанию посмотреть.

Улюкаев: Да, с удовольствием посмотрю на компанию. А чего же.

Сечин: И по времени у меня сейчас большие переговоры в 14 начнутся, часа на два.

Сечин: Вот где-нибудь в 16:30, вот так можно?

Улюкаев: Вполне можно. Да, я же завтра лечу. А ты, кстати, в Лиме будешь? (20 ноября 2016 года в столице Перу проходил саммит АТЭС — TJ).

Улюкаев: Ну вот я тоже в Лиме буду, там ещё сможем продолжить.

«Курточку надо»

Первое записывающее устройство

Сечин: Слушай, а ты без куртки?

Сечин: Как ты ходишь вообще так?

Сечин: Надо курточку какую-то.

Улюкаев: Не надо, не надо, зачем.

Второе записывающее устройство

Сечин: Слушай, а ты без куртки, а? Как ты ходишь-то вообще так?

Сечин: Это самое. Надо курточку какую-то.

Улюкаев: Не надо, не надо, зачем.

Сечин: Так, ты сейчас одну секундочку, секундочку, ага, я так коротко тогда, чтобы ты не замерз. Ну, во-первых, приношу извинения, что затянули выполнение поручения. Мы в командировке были.

Улюкаев: Ну, жизнь, конечно.

Сечин: У меня уже организм не переносит холод вообще, утепляюсь.

Третье записывающее устройство

Сечин: Это самое. Курточку какую-то надо.

Улюкаев: Не надо, не надо.

Сечин: Да, да, да, секунду посидите пока, ладно? Так, ты сейчас, а, ну… Я так, коротко, чтобы ты не замерз.[…]

Сечин: Ага. У меня уже организм не переносит холода.

(На этом моменте запись прерывается).

«У нас налоговая база самая тяжёлая»

Первое записывающее устройство

Сечин: За исключением одного нюанса — налоговая база. У нас налоговая база самая тяжёлая, по сравнению с любыми другими компаниями. Самая тяжёлая в мире, значит. Вот можно к этим двум и трём добавить смело 25, это будет с учётом налоговой базы. Плюс транспорт. То есть, считай, условно говоря, 35 для нас нижний предел такой.

Улюкаев: Это цены доходности?

Сечин: Нет, это нижний уровень цены.

Улюкаев: Я говорю [неразборчиво] без учёта обслуживания кредитов?

Сечин: Да, который позволит операционную доходность дообеспечивать нам. Поэтому ситуация не такая простая, нам надо заниматься налоговой базой.

Улюкаев: Надо заниматься, обязательно. Она у нас не только большая, но растущая, растущая.

Сечин: Растущая и убивающая. Я разговаривал там с этим же ENI, они 2 миллиарда евро сдают в бюджет Италии. Мы 50 миллиардов. Это плюс к тому, что ты просишь нас сегодня добавить там 17. Из них часть мы уже дали, а 50 миллиардов ежегодно мы и так формируем. Поэтому, конечно, надо об этом думать. У Exxon общая фискальная нагрузка 43%, конечно, и акции стоят дорого. Понимаешь?

Сечин: Потому что она стабильно 43, а у меня 80. Значит и мы рассчитываем на рост интереса там. Тяжело, да.

На двух других устройствах этой части диалога не оказалось.

Улюкаев забирает у Сечина «корзинку с колбасой»

Сечин: Да, корзиночку забирай.

Сечин: Все, счастливо, спасибо тебе большое.

Этот разговор оказался только на втором записывающем устройстве.

Сечин называет Путина «Владимиром Владимировичем», а Улюкаев — «начальником»

Сечин: Развитие у нас идёт, несмотря на пожелание ОПЕК, я докладывал Владимиру Владимировичу об этом.

Улюкаев: Ну, важно будет вот сейчас в Лиме 20 числа, там начальник будет встречаться с Абэ, это обязательно.

Этот отрывок записан только первым устройством.

#политика #экономика #делопротивулюкаева

Источник: https://tjournal.ru/news/59091-nado-kurtochku-kakuyu-to-citaty-iz-dialoga-sechina-i-ulyukaeva

Почему министр Улюкаев оказался за решеткой

Улюкаев и Сечин странно встретились. И странно разошлись. Сам пришел
Экс-министр экономического развития Алексей Улюкаев. Рамиль Ситдиков / РИА Новости

Схема выглядит следующим образом: Андрей Костин и Игорь Сечин договариваются о выделении кредита компании 692 млрд руб. QHG SharesPte.

Ltd — пусть вас не смущает сложное название, просто примите к сведению, что это «однодневка» для продажи акций «Роснефти» китайцам. Создали эту «однодневку» крупный сырьевой трейдер Glencore и катарский фонд Qatar Investment Authority (QIA).

У «однодневки» QHG, несмотря на богатых учредителей, денег на покупку ценных бумаг не было. ВТБ кредитует «однодневку» QHG под залог приобретаемых акций «Роснефти», которые первоначально были оценены в 710 млрд рублей, но проданы в итоге за 692 млрд.

В результате манипуляций пакет в 19,5% временно перешел к «однодневке», которая меньше чем через год продала акции китайской CEFC по завышенной на 16% цене — так говорят аналитики.

В чем прибыль Игоря Сечина? Она может быть только в виде неучтенного вознаграждения, иначе говоря, взятки. Зафиксирован факт передачи взятки Сечину от CEFC? Нет.

Но представитель китайского инвестора Патрик Хо попался в ноябре этого года на взятках.

Только не в России, а в Африке, где, по мнению следствия, передавал правительственным чиновникам двух африканских стран деньги за заключение контрактов. Успели или нет в России? Неизвестно. Но условия были созданы.

Предыстория — угроза разоблачения сделки

Год назад об этих планах еще не было известно широкой общественности. А то, что пакет акций «Роснефти», которую возглавляет Игорь Сечин, вопреки распоряжению правительства будет продан на 18 млрд рублей дешевле, знали считаные единицы.

Среди них был Алексей Улюкаев, который мог дать негативную оценку этой сделки президенту Владимиру Путину и вскрыть детали кредитования процедуры акционирования банком ВТБ, которым руководит Костин.

В итоге мы имеем то, что имеем — основные свидетели по делу Улюкаева — Костин и Сечин.

Продажа акций «Роснефти» «однодневке» QHG по заниженной стоимости могла быть осуществлена только при устранении угрозы разоблачения. Так и получилось. Алексей Улюкаев был задержан 14 декабря. Через три недели «Роснефть» объявила о сделке. Случись продажа раньше ареста Улюкаева — он бы доложил о деталях акционирования Владимиру Путину.

На минувшем заседании суда Алексей Улюкаев прямо заявил: «Инвесторы должны были заплатить за 19,5-процентный пакет акций «Роснефти» 710 млрд рублей. Однако после моего ареста была заплачена совсем другая сумма — 692 млрд рублей. Разница в 18,5 миллиардов рублей. Это четверть всех расходов на культуру в Российской Федерации».

Дело министра — сплошные нестыковки

О дне ареста Алексей Улюкаев вспоминает в деталях: «Обратимся к 14 ноября 2016 года. Там есть цепь событий, каждое из которых в отдельности выглядит странно. А сложенные вместе они являют искусственную конструкцию провокации.

Прежде всего, звонок от Сечина и та настойчивость, с которой он приглашает меня к себе. Он не хотел продолжить разговор позже и в другом месте — в Лиме, куда тоже летел на следующий день. Ему нужна встреча именно в „Роснефти“. Я ему предлагаю более позднее время для встречи, а Сечин — более раннее.

Я поехал, хоть мне было и не совсем удобно. По приезду в офис странности не прекратились. Меня встречал сам глава компании у подъезда. Меня так никогда не встречали, хотя у меня было много встреч.

Так встречают президента, премьера, вице-премьера… И кроме того, еще одна странность — человек, у которого, по его словам, „были переговоры“, был одет не в костюм, а в свитер».

Глава «Роснефти» Игорь Сечин (слева) и экс-министр эккономического развития РФ Алексей Улюкаев. Алексей Никольский/РИА Новости

Игорь Сечин, как, впрочем, и Андрей Костин, несмотря на то что привлечены к делу в качестве свидетелей, на суд не явились. Костина просто не вызвали. А Сечин ловко находит поводы избегать допроса.

Если верить показаниям уклоняющегося от допроса Сечина, то взятку Улюкаев требовал у него в присутствии главы ВТБ Костина — за игрой в бильярд в Гоа. Показал два пальца. Это Игорь Иванович и воспринял как требование $2 млн. Смехотворная сумма для министра, тем более, что выгода сделки составляла десятки миллиардов.

Взятка — провокация?

Оперативное сопровождение задержания оказывали сотрудники ФСБ, к которым обратился генерал Олег Феоктистов — бывший замглавы УСБ ФСБ России, прикомандированный в «Роснефть» в августе 2016 года. Попросил его об этом Игорь Сечин, который написал заявление о согласии участвовать в оперативных мероприятиях.

Причем по данным защиты Улюкаева, заявление в ФСБ было зарегистрировано 12 ноября 2016 года, а постановление о проведении оперативного эксперимента подписано в конце октября. Это лишний раз подтверждает, что кто-то готовил эту операцию заранее.

Нестыковки не смогли объяснить и сотрудники ФСБ, которые открестились от суда, сославшись на длительную командировку. А сама версия о том, что Улюкаев вымогал взятку в ноябре, угрожая в случае отказа дать негативную оценку приватизации «Роснефтью» «Башнефти», не находят своего подтверждения.

Еще 6 октября в своем докладе Улюкаев просил одобрить сделку по приватизации «Башнефти», говорит адвокат министра Тимофей Гриднев. О том, что Алексей Улюкаев не собирался ехать к Сечину, не хотел этого, свидетельствуют записи телефонных переговоров. Их слышали все присутствовавшие в зале заседания, включая обвинение.

Из прослушки понятно, что Сечин уговаривал Улюкаева приехать, сам ему звонил. Несмотря на показания Феоктистова, который в ходе допроса заявил обратное.

Сегодня состоится очередное заседание по делу министра Улюкаева. На нем может быть вынесен приговор.

Гособвинитель запросил для Улюкаева 10 лет колонии строгого режима со штрафом в пятикратном размере от суммы взятки — 500 млн рублей.

Потребовал лишить министра звания заслуженного экономиста, государственных наград, классного чина, ордена «За заслуги перед Отечеством» и запретить занимать должности на госслужбе.

А ВТБ, возглавляемый Костиным, получит проценты с двух кредитов — «однодневке» QHG и китайской компании CEFC. Акции «Роснефти» ушли по завышенной цене китайским партнерам, совсем недавно заключившим с «Роснефтью» прямой контракт на поставку до 60,8 млн тонн нефти.

Источник: https://pasmi.ru/archive/198924/

Зачем Сечину арест Улюкаева? Татьяна Становая — о конфликте «Роснефти» с правительством. Carnegie.ru — Meduza

Улюкаев и Сечин странно встретились. И странно разошлись. Сам пришел

«Роснефть» — одна из крупнейших российских компаний, а ее глава Игорь Сечин — один из самых влиятельных людей в стране. Тем не менее, в последнее время многие решения компании наталкивались на сопротивление российских министров.

Сделка по покупке «Башнефти», на реализацию которой потребовался год, — лишь один из примеров проявления этого конфликта. Фактически, речь идет о столкновении между самым слабым в истории РФ правительством, с одной стороны, и влиятельнейшей корпорацией с приближенными силовиками — с другой.

О причинах и последствиях этого столкновения на сайте Московского Центра Карнеги рассуждает политолог Татьяна Становая.

Министр экономического развития России Алексей Улюкаев угрозами вымогал взятку у «Роснефти» за содействие в приватизации «Башнефти», а «Роснефть» нажаловалась на министра в ФСБ. Так нам преподносится происходящее.

Крупнейшая нефтяная компания России как жертва министра-коррупционера, меняющего свою позицию в зависимости, вероятно, от размера предлагаемых взяток.

Проблема заключается в том, что поверить в существование министра-коррупционера можно, а вот в вымогательство денег у «Роснефти» — гораздо сложнее. Зачем Сечину голова Улюкаева — главная интрига происходящего.

Освободители против менеджеров

На протяжении 2016 года мы наблюдали, как отстраивается работа Управления собственной безопасности ФСБ, по инициативе которого были начаты громкие дела в отношении губернаторов, мэров и расследования, прямо или косвенно затрагивающие таких тяжеловесов, как Евгений Муров и Андрей Бельянинов (оба потеряли свои посты). СМИ активно писали про работу загадочного шестого отдела УСБ ФСБ, главой которого до июля 2016 года был Иван Ткачев.

В мае начался процесс поглощения руководством УСБ Службы экономической безопасности ФСБ — подразделения, с которым УСБ якобы находилось в конкурентных отношениях. Главой СЭБ стал бывший глава УСБ Сергей Королев. А тот самый Ткачев, которому приписывают роль нового демиурга — борца с коррупционерами, невзирая на чины и заслуги, возглавил управление «К» СЭБ (банки и финансы).

Однако затем произошло неожиданное: заместитель начальника УСБ влиятельный генерал Олег Феоктистов был отправлен в отставку, хотя именно ему прочили место главы УСБ — самой влиятельной и, по сути, никому не подотчетной структуры.

Вскоре стало известно, что Феоктистов перешел на работу вице-президентом по безопасности в «Роснефть». И Феоктистова, и Ткачева называли «сечинским спецназом» — силовиками, особенно приближенными к главе «Роснефти».

Назначение Феоктистова косвенно подтверждало это.

Теперь «Новая газета» со ссылкой на свои источники (и СКР это подтверждает) сообщает, что именно «Роснефть» инициировала дело против Улюкаева. Феоктистов собирал данные, писала газета. При этом Ткачев как куратор в сфере финансов и банковской деятельности вел расследование.

Таким образом, список дел этой группы прирос Улюкаевым — с точки зрения статуса обвиняемого это самое крупное дело ФСБ. Что общего между процессами, в которых фигурируют Александр Хорошавин, Вячеслав Гайзер, Никита Белых, Сергей Михальченко, Андрей Бельянинов? Только то, что их дела ведет ФСБ, а инициатором преследования является Игорь Ткачев.

Возможно, причины ареста Улюкаева стоит искать не в его собственных действиях, а в действиях тех, кто добился его ареста.

Внутри властной вертикали наблюдается размежевание между двумя пространствами: силовым и гражданским.

Чекисты, предложив Путину свои услуги и получив условное добро на чистки, начали формировать политическую надстройку, орган неформального надзора над гражданской управленческой вертикалью.

Информагентства со ссылкой на источники сообщали, что ФСБ начала разработку Улюкаева более года назад, разрешение на прослушивание его разговоров было получено летом.

Также появлялись сообщения, что ФСБ прослушивала руководство СКР и начальников из Службы экономической безопасности.

Этого вполне достаточно, чтобы предположить, что прослушивают не только Улюкаева, но и остальных министров, глав госкорпораций, конкурентов-силовиков, руководство Администрации президента.

«Силовая элита» в России после начала войн на Украине и в Сирии стала перенимать основные рычаги управления сферой безопасности. Военные закрепились в сфере внешней политики, потеснив дипломатов.

Во внутренней политике функцию безопасности в самом широком смысле монополизируют генералы ФСБ, политически связанные с Сечиным: сначала была нейтрализована внутрикорпоративная конкуренция, затем подмят СКР.

Сечина и ФСБ можно сравнить с кабелем и электротоком: чекисты — это заряд, энергия; Сечин — проводник, определяющий также и направление движения тока.

Военное время и логика осажденной крепости питают легитимность темы безопасности и ее бенефициаров, что планомерно и почти неуправляемо поднимает напряжение в сети, а те, кому удается правильно ее направить, получают новые дивиденды.

Силовая надстройка как своего рода предохранитель режима от внутренней уязвимости и провокаций легитимирована на высшем уровне и особенно востребована в условиях, когда заниматься внутренней политикой Путину не с руки. Масштабы не те. Какую цену он готов заплатить за эффективность этого предохранителя? Такую же, как и за стабильность своей власти.

А был ли Путин

На этом фоне и выстраивается взаимодействие самого слабого в современной России правительства с самой мощной и политически влиятельной корпорацией — компанией «Роснефть».

А теперь предположим то, что трудно вообразить: а что, если Путин не давал прямого и однозначного согласия на продажу «Башнефти» «Роснефти»? Кажется, этот сценарий априори исключался как невозможный.

Продажа «Башнефти» — решение политическое, а политические решения в стране принимает лишь один человек — президент.

Но продажа «Башнефти» хромает именно потому, что сделка не получила публичной гарантии от главы государства. В публичном пространстве Путин от нее всячески дистанцировался.

Вспомним, что президентская позиция заключалась в том, что было «с одной стороны» («Роснефть» не имеет права принимать участие в приватизации) и «с другой стороны» (формально это все-таки не госкомпания).

Сам президент, если вчитываться между строк, склонялся к тому, чтобы «Роснефть» к продаже допустить, но оставлял этот вопрос на рассмотрение кабинета министров. Сознательная и, кажется, провокативная отстраненность президента могла быть чем-то вроде проверки для министров.

В конце сентября правительство неожиданно меняет позицию. После месяца с момента отказа от приватизации подготовка к продаже «Башнефти» разморожена, «Роснефть» к участию допущена. Менее чем через две недели компания Игоря Сечина завершит сделку. Сделку, которая «немного удивляет» Путина, прямо признавшегося в этом на форуме «ВТБ Капитала» 12 октября.

Предположим, правительство вовсе не получало прямого и однозначного указания Путина продать «Башнефть» «Роснефти», а было вынуждено довольствоваться абстрактной рекомендацией в духе «сделайте так, как лучше для бюджета». Кабинет Медведева и сделал так, как понял.

Путина такое решение вполне устроило, но предметом эксперимента, кажется, была не «Башнефть», а правительство, которое прокатили на карусели, позволив сначала отстаивать «нормальную приватизацию», а затем подтолкнув к фактической национализации «Башнефти» в интересах «Роснефти», если все же считать последнюю госкомпанией.

Поразительная гибкость и слабость министров в деле «Башнефти», готовность мгновенно отказаться от прежней позиции — это было одним из главных результатов сделки, механизмом самоунижения.

Сопротивление воздуха

В чем сегодня главная проблема «Роснефти» в отношениях с правительством? Казалось бы, компания добилась своего еще до ареста Улюкаева. «Башнефть» куплена в режиме эффектно и эффективно выстроенной спецоперации, готовится решение о выкупе «Роснефтью» собственных акций у «Роснефтегаза». Сопротивление было, но оно сломлено.

А теперь посмотрим на ситуацию с другой стороны. Почти год ушел у «Роснефти» на то, чтобы добиться реализации сделки.

Путин, не желающий прямо и жестко лоббировать интересы «Роснефти» в правительстве, оставил Сечина один на один с министрами, не стеснявшимися в выражениях.

Белоусов называл продажу «Башнефти» «Роснефти» «глупостью», тот же Улюкаев говорил, что «Роснефть» — «ненадлежащий покупатель».

И это только один сюжет натянутых отношений между государством и нефтяной компанией.

До этого была масса других проблемных точек: допуск частных нефтяных компаний к разработке шельфа, изъятие дивидендов «Роснефтегаза», налоговая реформа, передача «Роснефтегазу» пакетов акций энергокомпаний и так далее. Четыре года Сечин копил недовольство министрами, раздраженный, вероятно, не столько их упрямством, сколько бессилием.

«Роснефть», обремененная гигантскими долгами и одновременно особой государственнической миссией, регулярно встречала сопротивление людей с министерскими чемоданчиками. Тут нет ни идеологии, ни желания что-то завоевать. Мотивы «Роснефти» — снизить сопротивление воздуха — неотъемлемой части среды обитания, где правительство представляется клубом недалеких бездельников.

Это он, Игорь Иванович Сечин, спасает российский бюджет, переплачивая с премией 50% за «Башнефть».

Это он месяцами пробивает виртуальные стены, возводимые министерскими бюрократами, рассуждающими про рынок и реформы.

Постоянное мелкое и раздражающее сопротивление не могло не вызывать желания стукнуть один раз, чтобы неповадно было. Теперь, когда министр задержан в офисе «Роснефти», компания приобретает особый статус.

В понимании «Роснефти» Улюкаев мог оказаться олицетворением назойливых правительственных чиновников, от которых Сечин устал отмахиваться. Соединим теперь имеющийся у него силовой ресурс с желанием покончить с этим сопротивлением раз и навсегда. Именно сейчас, когда «Башнефть» продана, когда уже мало кто помешает. А тут еще и кризис, обостряющий внутривластные противостояния.

Арест Улюкаева — следствие, а не самоцель. Причем следствие процесса, далеко не так хорошо управляемого, как может показаться на первый взгляд.

Набирающая мощь силовая привилегированная надстройка над гражданской вертикалью накопила слишком много энергии, под тяжестью которой она может обвалиться, как крыша под тяжестью снега. Силовой навес давит на гражданские институты управления, и то тут, то там будут локальные обвалы. То губернатора возьмут, то министра.

Вот только Кремль должен понимать, что без новых подпорок рано или поздно накрыть может всех, а значит, в среднесрочной перспективе можно ожидать большой реформы силовых структур. 

Источник: https://meduza.io/feature/2016/11/17/zachem-sechinu-arest-ulyukaeva

Умный водитель
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: